Скриншоты ухудшали запоминание даже тогда, когда участники знали, что не смогут к ним вернуться
В семи заранее зарегистрированных экспериментах участвовали 892 студента американского университета в возрасте 17–27 лет. Они рассматривали произведения искусства и либо просто переходили дальше, либо делали скриншот; затем исследователи проверяли узнавание самих изображений, память об их расположении и способность запомнить следующую информацию.
Изображения, которые сохраняли скриншотом, запоминались хуже: в одном из опытов источник изображения правильно называли 53,5% участников против 71,3% при обычном просмотре, а узнавали работу 69,5% против 78%. При этом устойчивого выигрыша для следующей задачи не появилось. В лаборатории использовались незнакомые картины, участники были молодыми студентами и не открывали сохранённые изображения заново, поэтому результат нельзя напрямую переносить на все виды заметок и повседневное использование телефона.
Исследователи попросили 4019 одиноких взрослых 18–39 лет из онлайн-панели Prolific своими словами описать цели в личной жизни и причины, по которым они хотят или не хотят отношений. Ответы распределили по 41 типу целей, а через шесть месяцев 3176 участников снова сообщили о своём статусе и продвижении к целям.
Те, кто искал отношения из личного интереса и в соответствии со своими ценностями, чаще ставили цели, связанные с близостью, качеством и долгосрочными обязательствами. Мотивация, основанная на самооценке, вине или внешнем одобрении, чаще сопровождалась стремлением просто начать отношения и меньшим ощущением прогресса; отсутствие интереса к отношениям предсказывало сохранение одиночества. Анализ был разведочным, опирался на самоотчёты англоязычной интернет-выборки и не показывает, что сама мотивация стала причиной последующего результата.
Авторы проанализировали данные о 62 414 аутичных людях от 4 до 22 лет, которые их родители или опекуны внесли в приложение для оценки развития. Пятнадцать вопросов описывали понимание речи, ещё одиннадцать — использование слов и предложений; статистический анализ искал повторяющиеся сочетания навыков, не задавая категории заранее.
Исследователи выделили три профиля понимания и четыре профиля собственной речи. У многих участников способности расходились: например, понимание отдельных слов и инструкций могло быть заметно сильнее разговорной речи или, наоборот, отдельные формы выражения сохранялись при трудностях с более сложным пониманием. Данные основаны на сообщениях опекунов и добровольных пользователях приложения, диагнозы не проверялись независимо, а найденные группы ещё не являются клинической классификацией.
Шутки казались смешнее, когда их было легче обработать
В четырёх экспериментах с общей выборкой 999 человек исследователи меняли не содержание шуток, а лёгкость их восприятия. Участники оценивали мемы с нормальной и искусственно ухудшенной видимостью, а также варианты панчлайнов с рифмой, аллитерацией или без звукового повтора.
Ухудшенные мемы получали в среднем на 0,65 балла меньше по шкале от 0 до 6. В другом опыте рифмующиеся или аллитерирующие концовки выбирали как более смешные в 76,45% случаев против 23,55% для менее гладких вариантов; аллитерация также усиливала ощущение связности шутки. Набор стимулов был ограничен мемами и короткими фразами, а большинство участников составляли молодые американские студенты, поэтому эффект может быть иным для сложного, культурно зависимого или устного юмора.
У подростков, которые дольше играли в видеоигры, обнаружили небольшие различия в строении коры мозга
В исследовании использовали данные 5686 подростков из американского проекта ABCD со средним возрастом 14,2 года. Участники сообщали, сколько времени проводят за одиночными и многопользовательскими играми и играми с возрастным рейтингом для взрослых, а исследователи сопоставили эти ответы с толщиной и площадью коры на структурных МРТ-снимках.
Большее общее игровое время совпадало с меньшей площадью и толщиной коры в нескольких областях; одиночные, но не многопользовательские игры дополнительно были связаны с зонами, участвующими в речи и социальном восприятии. Различия были небольшими, данные собирались в один момент и игровое время оценивали сами подростки. Истончение коры в этом возрасте может отражать нормальное созревание, поэтому работа не показывает, вредят ли игры мозгу и что именно объясняет найденные связи.
Более высокий общий интеллект предсказывал более быстрый рост знаний о том, как учиться математике
Исследователи трижды за два учебных года обследовали 1050 немецких пятиклассников со средним возрастом около 11 лет. Дети выполняли задания на условные метакогнитивные знания — понимание того, когда и почему полезны разные стратегии решения задач, — а в начале исследования также проходили тест общего интеллекта и оценивали знания и мотивацию по математике.
Метакогнитивные знания в среднем росли у всех, но быстрее — у детей с более высокими исходными показателями интеллекта; девочки также показали несколько больший прирост. Исходные математические знания, мотивация и тип класса не объяснили скорость изменения. Исследование проводилось в семи школах повышенного академического уровня на юге Германии и оставалось наблюдательным, поэтому оно не доказывает врождённость различий и не показывает, какой способ обучения мог бы их изменить.
Интенсивные представления о родительстве не были связаны с желанием иметь меньше детей
Авторы проанализировали ответы 3232 мужчин и женщин из шведского опроса Generations and Gender Survey 2021 года. По шести утверждениям о постоянном внимании к ребёнку, затратах времени и приоритете детских потребностей они выделили группы с разной выраженностью интенсивного родительства и сопоставили их с намерениями иметь детей.
Люди с сильными или умеренными интенсивными установками на 20–26 процентных пунктов реже собирались оставаться бездетными. Среди родителей двух и более детей сильные установки были связаны с вероятностью прекратить деторождение на 14 пунктов ниже. Это одноразовый опрос об установках и намерениях, а не о последующих рождениях: возможно, желание детей формирует взгляды на родительство, а шведская система поддержки семей ограничивает переносимость результата на другие страны.
Связь физической активности с риском деменции зависела от того, где и зачем человек двигался
Систематический обзор и метаанализ объединил 74 наблюдательных исследования из 30 стран — в общей сложности данные 4 227 297 взрослых, которых наблюдали в среднем около десяти лет. Авторы отдельно сравнили активность в свободное время, физический труд, домашние дела и активное передвижение с последующим риском деменции.
Высокая активность в свободное время была связана с риском деменции на 24% ниже, тогда как физическая нагрузка на работе — с риском на 20% выше; для домашних дел и активных поездок данных было намного меньше. Это не означает, что движение на работе вызывает деменцию: почти все исследования были наблюдательными, активность обычно оценивали по памяти участников, а рабочая нагрузка связана со стрессом, доходом, загрязнением и другими факторами. Уверенность в оценках авторы назвали низкой или очень низкой.