Десять минут очень медленного бега улучшили настроение и контроль внимания
В эксперименте участвовали 24 здоровых молодых человека. Каждый из них в случайном порядке прошёл две сессии: десять минут очень медленно бежал на дорожке с нагрузкой около 35% от своего максимального потребления кислорода или столько же времени спокойно отдыхал. До и после обеих сессий участники оценивали настроение и выполняли тест Струпа, а исследователи измеряли активность префронтальной коры.
После медленного бега участники чувствовали себя бодрее и приятнее, быстрее справлялись с конфликтующими стимулами в тесте Струпа, а во время задания у них сильнее активировались участки левой префронтальной коры. Чем заметнее было вертикальное движение тела во время бега, тем сильнее улучшалось приятное настроение.
Исследователи сравнили 44 молодых взрослых: у 22 были выраженные признаки социальной тревожности по опроснику, у остальных 22 — слабые. Участники оценили, как чувствовали бы себя в 300 нейтральных и неприятных социальных ситуациях на фотографиях, увидели вымышленную среднюю оценку сверстников и через 30 минут оценили те же изображения снова. Во время задания записывали электрическую активность мозга.
Участники с выраженной тревожностью изначально оценивали нейтральные ситуации более отрицательно. После отзывов сверстников они заметнее сдвигали свои оценки в отрицательную сторону, но не проявляли такого же согласия с более положительными отзывами. При расхождении с отрицательной оценкой у них также была сильнее поздняя электрическая реакция, связанная с длительной обработкой информации.
В исследовании участвовали 225 взрослых. Они смотрели, как нейтральные лица постепенно превращаются в выражения гнева, отвращения, страха или радости, и нажимали клавишу, как только распознавали эмоцию. Участники также заполнили опросники самооценки и психологического благополучия и прошли тест скрытых ассоциаций, измерявший автоматическую связь между собой и положительными или отрицательными словами.
Чем слабее были автоматические положительные ассоциации с собой и чем сильнее они расходились с самооценкой из опросника, тем менее выраженного гнева и отвращения было достаточно для распознавания. Более раннее обнаружение отвращения также было связано с менее благополучными отношениями с другими людьми, тогда как сама самооценка из опросника не объясняла чувствительность к мимике отдельно от автоматических ассоциаций.
В Китае родители двух дочерей сообщали о большем счастье, чем родители двух сыновей
Авторы проанализировали шесть волн Общекитайского социального обследования за 2012–2021 годы — ответы 49 752 человек, из которых 45 108 имели детей. Участники одним вопросом оценивали своё счастье и сообщали число и пол детей; при сравнении исследователи учитывали возраст, семейное положение, место жительства, образование, доход и другие социальные характеристики.
В среднем родители сообщали о большем счастье, чем люди без детей, а большее число детей было связано с более высоким счастьем только после 60 лет. Родители, у которых были только дочери, оценивали своё счастье выше родителей только сыновей; самое заметное различие обнаружили у родителей среднего возраста с двумя дочерьми по сравнению с родителями двух сыновей.
Исследователи опросили 152 взрослых в Италии: 70 не набрали признаков «любовной зависимости», 53 попали в группу риска по опроснику, а 29 проходили лечение из-за связанных с ней трудностей. Участники оценили способность управлять эмоциями, устойчивость представления о себе, качество отношений и тревожность привязанности — страх быть оставленным и потребность в постоянном подтверждении близости.
У групп риска и лечения были сходные трудности с управлением эмоциями и представлением о себе, и обе отличались от группы без риска. Тревожность привязанности, напротив, последовательно возрастала от группы без риска к группе риска и была самой высокой среди проходивших лечение. Результат поддерживает представление о таких трудностях как о сочетании эмоциональных, личностных и связанных с отношениями особенностей, а не как об отдельной установленной зависимости.
Авторы использовали данные Нидерландского регистра близнецов: общую выборку 8422 взрослых, а также отдельные группы из 1927 разнояйцевых и 2599 однояйцевых близнецов. Участники заполнили опросники об антисоциальном поведении и поиске острых ощущений. Сам пульс в покое не измеряли: вместо него использовали генетический показатель предрасположенности к более высокой или низкой частоте сердцебиения.
Стремление к острым ощущениям было связано с антисоциальным поведением не только между семьями, но и внутри пар однояйцевых близнецов, у которых совпадают гены и значительная часть ранней среды. Для генетического показателя пульса устойчивой связи не получили, и он не объяснял связь поиска острых ощущений с поведением. Результаты согласуются с возможным самостоятельным вкладом стремления к сильным впечатлениям.
В онлайн-исследовании участвовали 485 жителей Турции от 18 до 63 лет, каждый из которых пережил хотя бы одно тяжёлое событие — например утрату, серьёзную болезнь или стихийное бедствие. Участники заполнили опросники о переносимости неопределённости, ощущении смысла жизни, страхе смерти и удовлетворённости жизнью, после чего авторы проверили связи между этими показателями в статистической модели.
Чем труднее человеку было переносить неопределённость, тем меньше смысла он видел в жизни, тем сильнее боялся смерти и тем ниже оценивал удовлетворённость жизнью. Статистическая модель соответствовала последовательности, в которой непереносимость неопределённости была связана с меньшим ощущением смысла, оно — с более сильным страхом смерти, а тот — с более низкой удовлетворённостью жизнью.