Удаленная работа может по-разному влиять на отношения в паре
Два продольных исследования немецких пар показали, что работа из дома становится фактором риска для отношений не сама по себе, а при определенном сочетании привычек и ожиданий партнеров. Особенно уязвимыми оказались пары, где оба партнера стремятся четко разделять работу и личную жизнь: у работающих из дома это было связано с более сильным конфликтом между рабочими и домашними ролями.
Анализ включал две выборки пар, где оба партнера работают: 170 и 1561 пары. Когда работа сильнее вторгалась в домашнюю жизнь, это было связано с большим одиночеством у обоих партнеров. В свою очередь, одиночество объясняло размышления о возможном расставании. Несовпадение предпочтений партнеров по разделению работы и дома давало неоднозначные результаты: у одних пар оно усиливало конфликт, у других, наоборот, смягчало его. Поэтому главный вывод исследования не в том, что удаленная работа «вредит» отношениям, а в том, что ее эффект зависит от того, как пара выстраивает границы между работой и личной жизнью.
Супруги лучше всего совпадают по честности и открытости опыту
Исследование голландских супружеских пар показало, что партнеры в долгих браках довольно точно оценивают личность друг друга. Самооценки и оценки со стороны супруга особенно хорошо совпадали по широким чертам HEXACO, а самые высокие совпадения наблюдались для открытости опыту — например, эстетических интересов и любознательности.
Анализ включал 451 гетеросексуальную супружескую пару из Нидерландов; средняя продолжительность отношений составляла 28 лет. Реальное сходство супругов было заметным только по двум чертам: честность–скромность и открытость опыту. По этим же чертам люди чаще предполагали, что похожи на партнера, причем воспринимаемое сходство было сильнее реального, особенно для честности–скромности.
Авторы отмечают, что такие результаты могут быть менее заметны в исследованиях, использующих модель Big Five, потому что в ней нет отдельной черты честность–скромность. Поэтому часть сходства между партнерами может оставаться незамеченной, если оценивать личность только через пять крупных факторов.
Страх остаться без пары связан с чрезмерным преследованием романтического интереса
Исследование впервые попыталось эмпирически описать поведение, которое в англоязычной среде называют simping: чрезмерные или затратные жесты в адрес романтического интереса без взаимности. В серии исследований такое поведение описывалось как навязчивое и избыточное ухаживание, связанное с низкой самоценностью в романтическом контексте и слабым чувством собственной идентичности.
Авторы провели несколько исследований с общей выборкой 1199 участников. Люди с более сильным страхом остаться без партнера чаще сообщали о склонности к такому поведению. В эксперименте, где участникам временно усиливали страх одиночества, они также чаще были готовы вести себя подобным образом. При этом предполагаемая «ценность» человека как партнера, социальный статус и социальное доминирование не предсказывали такое поведение. Исследование показывает, что главным мотивом может быть не статус или конкуренция, а тревога из-за возможного одиночества.
Гиппокамп может хранить смысл слов независимо от языка
Исследование на небольшой группе билингвов показало, что гиппокамп обрабатывает значения слов на английском и испанском не через одни и те же «переводные» нейроны. Такие нейроны, которые похоже реагировали на эквивалентные слова вроде earth и tierra, действительно были найдены, но их было мало.
Главный результат оказался другим: общий смысл сохранялся на уровне структуры нейронных ответов. Отдельные нейроны могли по-разному реагировать в разных языках, но геометрия этих реакций оставалась похожей, что позволяло мозгу соотносить значения между языками. Авторы предполагают, что гиппокамп поддерживает внутреннюю модель смысла, которая не привязана к конкретному языку, а разные «оси считывания» могут помогать не смешивать языки между собой.
Депрессивные симптомы у пожилых людей важнее для оценки риска деменции, чем бессонница сама по себе
Долгосрочное исследование показало, что у пожилых людей сочетание депрессивных симптомов и бессонницы связано с более высоким риском деменции, чем отсутствие этих симптомов или только бессонница. Однако риск при сочетании симптомов не был выше, чем при одних депрессивных симптомах, что указывает на более сильную роль депрессии в оценке риска.
Анализ включал 6226 пожилых людей без деменции на старте, за которыми наблюдали до 12 лет в рамках исследования NHATS. Симптомы депрессии и бессонницы оценивали повторно и относили участников к группам: без симптомов, только депрессия, только бессонница или оба симптома. Связи были заметнее у людей младше 75 лет; в возрасте 75 лет и старше группа с одними депрессивными симптомами имела даже более высокий риск деменции, чем группа с сочетанием депрессии и бессонницы. Исследование показывает ассоциацию, а не причинный эффект.
Нарциссизм и психопатические черты связаны с более слабой реакцией на острый стресс
Исследование показало, что отдельные черты «темной триады» по-разному связаны с психологической и сердечно-сосудистой реакцией на стресс. Участники с более выраженным нарциссизмом сообщали о меньшей тревоге и показывали более слабое повышение систолического и среднего артериального давления во время стрессовой задачи. Более выраженные психопатические черты были связаны с меньшим субъективным стрессом и более слабой реакцией сердечного ритма.
В исследовании участвовали 139 взрослых. Сначала у них измеряли показатели в состоянии покоя, затем давали стрессовую задачу — устный счет под социальной оценкой. Оценивали самоотчеты о стрессе и тревоге, а также давление и частоту сердечных сокращений. Макиавеллизм не был связан ни с субъективной, ни с физиологической реакцией на стресс. В более строгом анализе часть связей ослабла, поэтому результаты указывают на различия в стрессовой реактивности, но не на устойчивый «защитный» эффект этих черт.