Эмоциональная регуляция

Эмоциональная саморегуляция (эмоциональная регуляция, ЭР) — это способность эмоционально реагировать на жизненные события социально приемлемым образом, сохраняя достаточную гибкость, чтобы допускать спонтанные реакции, но откладывать их в случае необходимости. Её можно описать как совокупность процессов наблюдения, оценки и модификации эмоциональных реакций, которые осуществляют усиление или ослабление эмоций. Эмоциональная саморегуляция принадлежит к более широкому классу процессов регуляции эмоций, включающих как контроль над собственными чувствами, так и воздействие на чувства других людей в процессе межличностного общения. Она является необходимым условием для социализации и зависит как от культуры общества, так и от социального контекста ситуации.
— Wikipedia

Первым делом я все выключила и ушла из дома бродить по улицам. Хотя нет, вру. Первым делом я поревела, сколько нужно было вылить то, что нужно было вылить, то что переливалось через край. Потом вымыла лицо, привела себя в порядок, и ушла.

Сразу по дороге пришло осознание, что на эти выходные мне нужно куда-то уехать. Был вторник, рабочие дни я еще как-то могла перенести. Но мысль о ближайших выходных, в которых все будет так привычно и знакомо, и от этой привычности я буду лезть на стенку, вызвала панику. Я прошлась по списку контактов телефонной книги. Никого не хотелось видеть и ни с кем говорить, но выбирая из двух зол… Если бы у меня были деньги в тот момент, я бы не задумываясь уехала в другой город, никому не сказав. Именно это мне по-хорошему требовалось – оказаться одной в совершенно незнакомой обстановке, оставив боль позади в родном городе, найти себя заново и ощупать себя, адекватную, без пронзительного крика в голове. Вдохнуть воздух, побродить по улицам, понаблюдать за людьми… Но денег не было.

Вариант с подругой не проканал, она была занята. Я позвонила и напросилась к родственникам в другой город.

Я бродила по городу часа два. В городе завершался праздник, был последний день после последнего дня праздника. Павильоны еще не были убраны, иллюминация не была выключена, но город был почти пуст. Было немного сюрреалистично ходить по ярко освещенным и праздничным улицам в одиночестве. Тем более странно после того, что случилось этим вечером – учитывая разницу внутри и снаружи. Но пришло желанное онемение, и эта мысль даже не вызвала усмешки.

Я думала о том, как это странно, незаметно ходить между людьми (сколько-то их там было местами). Ходить так, будто ничего не случилось. Никто не чувствует. Никто никогда не чувствует, и я в том числе, что между нами идет человек с океаном боли внутри него. Такой маленький и с такой огромной болью. Пафосно, но иронично.

Я прошла километров 10 или 12, потом села на троллейбус и поехала домой. Ты должен был написать результат «переговоров», хотя я его особо не ждала. И так было все понятно. Еще за несколько дней было все понятно, когда у меня все ныло внутри, но я убеждала себя, что это все моя паранойка. С самого начала было все понятно. По той поспешности, ненасытности и иногда встревающей невнимательности ко мне (при всей твоей увлеченности) было видно, что ты в этом взаимодействии преследуешь свои цели и удовлетворяешь свои потребности. Я – лишь средство. Обидно? Не знаю. Скорее естественно и в каком-то смысле справедливо – все мы в своей жизнедеятельности преследуем свои цели. Даже когда дышим и стучим сердцем.

Но понимание не всегда исключает боль. Точнее, почти никогда не исключает. Это ведь разные уровни восприятия. Боль возникает как побочный эффект реакций на стимул, реакций организма на изменения в окружающей среде. А понимание – это уже обработка и усвоение сигналов, той поступающей из среды информации. Поэтому я не верю, что с болью нужно бороться. С ней нужно уметь жить. Она просто сигнал, свидетельство о том, что творится внутри. Опять же, информация.

Особенно больно было от внезапного столкновения с фактом, что все кончилось. Вот так глупо и так внезапно. Я НИКАК не могла предусмотреть и учесть этого, никак не могла повлиять. Я не могла тебя заставить вести себя в ситуации по-другому, свою сторону поведения ты выбрал сам. Но понимание же не избавляет от боли. Никакие из планов и обещаний не будут реализованы. Я стану частью прошлого. Был инструмент, хороший инструмент, и не стало.

Конечно, ты попечалишься. Но у тебя более важные вещи на кону, у тебя нет выбора. Ты сам у себя отобрал этот выбор задолго до того, как подошел к точке его осуществления. Грустно. И очень злит тот факт, что этим ты лишил выбора и меня.

Как я и предполагала, дома меня ждал короткий и вежливый набор слов – все решено. Операция прошла завершительную стадию. Больно? О да.

Один раз на этой неделе во время поездки на работу мне не удалось сдержать слез. Они катились из-под очков. Кажется, мой знакомый не заметил.

Мой мозг как обычно переключился с панического «как я чувствую» на хаотическое «что делать». Казалось бы, что тут можно поделать? А вдруг если я сделаю вот это и вот это, он поймет… - обманывала я себя. У меня не было выбора. Это был один из способов как-то сдерживать это переполняемое ведро внутри меня, с краев которого постоянно сочилось. Обмануть себя, что есть надежда и что я могу на что-то повлиять. Ну а почему нет? Каждый выживает как может.

И я обманывала. Каждый мой «поступок» был как зарубка на стене скалолаза. Меня трясло от перенапряжения, на лбу пузырились капли пота, руки дрожали, но я делала «зарубку» за «зарубкой» и ползла вверх. Эта не помогла? Не теряем надежды, стоп отчаяние, всегда есть следующая.

Когда деструктивность моего поведения по отношению к самой себе стала перевешивать получаемую пользу, я остановилась. На надежду и «что делать» я потратила два месяца. И теперь эти «поступки» уже не были уловками, чтобы избежать боли, они были обманом, в который я вцепилась в паранойяльном приступе. Было страшно отпускать, но еще страшнее было оставаться в этом состоянии. Сумасшествие тоже вещь так себе, ограниченного использования.

К отпусканию надежды меня подтолкнул очередной приступ осознания, что ВСЕ КОНЧИЛОСЬ. Ну на самом деле, все кончилось. Обманывать себя стало почти невозможно. И я уехала. На этот раз в лес, на реку, в поход. То что мне давно было нужно. Неделя молчания и тишины.

Там, в спокойствии отрешения от привычной самой себя, будучи просто оболочкой, наполненной запахом леса и звуком воды, а не полноценным человеком с желаниями и эмоциями, я поняла еще несколько вещей. Я не смогу тебя разлюбить – несмотря на всю боль, на использование меня, на внезапный обрыв, мгновенная реакция на тебя в виде любви была не из-за ожиданий и не из-за того что ты мне давал или мог дать. Эта была прямая и непосредственная реакция НА ТЕБЯ, на то каким ты передо мной предстал. Реакция на взаимодействие между нами. Что бы ни случилось потом, эта реакция не имеет к этому потом отношения. Ты такой какой ты есть. Только время между мной и тем что было сможет ослабить и приглушить эмоциональное эхо этой реакции.

Второй вещью было понимание того, что мне тяжело и будет тяжело. Что я опять утопла, я опять существую на пределе возможностей, и что мне стоит смириться с тем, что в таком режиме я буду существовать еще какое-то – довольно продолжительное – время. Мои ресурсы сильно истощились, и мне придется привыкать и осваиваться на этой новой стадии существования. Лучше не будет. Ну а тогда какой смысл болеть, злиться, бесноваться, проклинать тебя? Какой смысл стотысячный раз гонять вопрос «Как ты мог» как мячик пинг-понга?

Ну вот примерно так все и было.

Примерно до весны я жила в этом состоянии тяжести. В полсилы. В смысле, тратила все силы и еще сверху, чтобы осуществлять базовый минимум жизнедеятельности. Временами было легче, временами было сложнее. Но я выкарабкалась.

Теперь у меня уровень +1 или даже +2 к «жизни с болью». Ну а что, полезное умение.

 

Автор: Н. Данилова